Нефть не греет: почему бурный рост мировых цен не приводит к росту российской экономики и фондового рынка? Комментарий Семена Новопрудского
Несмотря на популярную точку зрения, что Россия является чуть ли не главным бенефициаром большой войны на Ближнем Востоке, которую затеял неугомонный «миротворец» Дональд Трамп, итоги первого месяца этой войны для российской экономики, мягко говоря, неоднозначны, считает колумнист
Семен Новопрудский. Фото: Татьяна Фролова
На момент публикации статьи российский фондовый рынок торгуется на уровне 2780 пунктов по индексу Мосбиржи. 27 февраля, накануне начала американской операции «Эпическая ярость» и израильской «Львиный рык» против Ирана, Мосбиржа закрыла основную сессию на отметке 2799 пунктов. Для сравнения: при «сонном Джо» (был такой уже прочно забытый нами президент США Джо Байден), который вводил массу санкций против России, на максимуме в мае 2024 года индекс Мосбиржи поднимался выше 3500 пунктов.
Несмотря на наличие рекордных сбережений у граждан (счета россиян в банках превышают 67 трлн рублей) и значительных запасов денег у компаний, объемы торгов на фондовой бирже не превышают средние показатели до начала войны в Персидском заливе.
При этом месячный рост мировых цен на нефть в марте составил 42,7%, и это рекордный показатель с сентября 1990 года. 2 апреля спотовая цена российской нефти Urals даже с учетом дисконта превысила 110 долларов за баррель, а цена Вrent — 140 долларов. Это самый высокий уровень за 18 лет.
Нефтегазовые доходы федерального бюджета России в марте составили 617 млрд рублей, что почти на 200 млрд рублей превышает февральские показатели (432,3 млрд рублей). По итогам апреля нефтегазовые доходы РФ могут подобраться к 1 трлн рублей — и это пока единственный относительный плюс войны на Ближнем Востоке для российской экономики.
Минфин приостановил действие бюджетного правила и ежемесячные операции на валютном рынке до 1 июля. Планы кабинета министров пересмотреть бюджетное правило стали временно неактуальными, потому что нет никакой возможности адекватно подсчитать базовую цену российской нефти при такой волатильности на рынке после перекрытия Ираном Ормузского пролива и (на данный момент) очевидной беспомощности США в его разблокировке.
Пока не оправдываются ожидания и относительно долгожданного ослабления рубля из-за войны в заливе. Именно крепкий рубль в сочетании с низкими ценами на нефть стал важным фактором рекордного роста бюджетного дефицита РФ. Однако если накануне войны, 27 февраля, официальный курс рубля к доллару составлял 77 рублей 12 копеек, то сегодня он немногим ниже — 78 рублей 72 копейки. При этом изначально в действующий бюджет-2026 закладывался среднегодовой курс доллара 92,2 рубля. То есть, чтобы соответствовать такому прогнозу, при нынешнем курсе ниже 80 рублей в какой-то момент в 2026 году доллар должен стоить выше 100 рублей. Пока такой вариант кажется относительно реалистичным (но не предопределенным) только в случае полного уничтожения иранской энергетической инфраструктуры, наземной военной операции США с неясным исходом и взлета мировых цен на нефть в район 200 долларов за баррель.
В краткосрочной перспективе главный профит для российской экономики от войны на Ближнем Востоке — неизбежный существенный рост нефтегазовых доходов. Кроме того, очевидно Штаты как минимум до какой-то точки формального окончания войны не будут препятствовать росту закупок российской нефти двумя ее крупнейшими покупателями — Китаем и Индией.
Но на фундаментальные причины замедления роста российской экономики эта война кардинально не влияет. Прекращение гонки зарплат, закредитованность предприятий, ухудшение их бизнес-показателей приводят к спаду потребления и спроса, которые вместе с военной промышленностью и поддерживали на плаву российскую экономику с 2022 года.
Общая ситуация в России тоже пока не способствует бурному росту деловой активности. К тому же, если говорить о влиянии войны в заливе на российскую экономику, возможны два варианта негативных сценариев.
Смотрите также:
Председатель совета ФРЦЭ Герман Клименко о судьбе интернета в России
Глава Центра Бакулева Елена Голухова о том, почему люди поздно обращаются к врачу
Председатель совета директоров «М.Видео» Феликс Либ о новой стратегии в ретейле
Директор Crave Олег Кулухов о российских традициях театра-кабаре
Маркетплейсы — добро или зло? Отвечает экономист Александр Аузан
Президент «Каро» Ольга Зинякова о том, каких фильмов нам не хватает
В первом затягивание военных действий и проблем с Ормузским проливом неизбежно приведет к резкому замедлению мировой экономики, а значит, и спроса на российские энергоносители даже при высоких ценах. Тогда нынешний шок предложения из-за дефицита топлива не особенно поможет.
Второй сценарий — относительно быстрое завершение войны и решение вопроса Ормузского пролива понятным способом для экспортеров, использующих этот торговый маршрут. В таком случае можно ожидать резкого падения мировых цен на нефть, а с ними и нефтегазовых доходов российского бюджета. Тогда ситуация вернется к той, что была в начале 2026 года: из-за большого недобора запланированных в бюджете доходов от экспорта энергоносителей Россия сталкивалась с растущим дефицитом бюджета и даже рассматривала вопрос его секвестра, сокращения расходов.
Пока геополитику при всем желании трудно назвать однозначным союзником российской экономики. Без нового витка роста инвестиций и потребительского спроса вывести экономику из состояния «плавного охлаждения», которое все больше напоминает обычную рецессию, будет практически невозможно.