Дмитрий Пьянов: клиенты ВТБ могут получить льготы при покупках на Wildberries, если это не будет противоречить политике ЦБ
Первый заместитель президента — председателя правления банка ВТБ — о включении банков маркетплейсов в список системно значимых, о необходимости перевода накоплений пенсионных «молчунов» в программу долгосрочных сбережений и о сокращении штата сотрудников
Первый зампредседателя правления ВТБ Дмитрий Пьянов. Фото: BFM.ru
Попадание банков маркетплейсов в категорию системно значимых высоковероятно, отметил в интервью Бизнес ФМ на ПМЭФ первый заместитель президента — председателя правления банка ВТБ Дмитрий Пьянов. По его словам, для кэптивных банков это будет посильно.
Первый заместитель председателя правления ВТБ Дмитрий Пьянов. В прошлом году все крупнейшие банки, в том числе ВТБ, выступили коллективно с предложением или требованием, чтобы банки маркетплейсов ввиду того, что у них уже очень много клиентов, получили статус системных со всеми теми обременениями, которые из этого вытекают. Если сейчас банк ВТБ станет совладельцем Wildberries Банка, сохраняет ли ВТБ такое же требование в отношении этих банков и банка Wildberries в частности?Дмитрий Пьянов: Критерии системной значимости определяет не ВТБ, не Сбербанк, а Банк России. ЦБ уже применял критерии системной значимости в истории к Т-Банку на основании количества клиентов. Он тогда являлся очень малым по количеству, по объему активов. Поэтому такие прецеденты есть. Банк России провозглашает реформу критериев системной значимости и говорит о том, что они будут обновлены к 2027 году, насколько я понимаю. Мне кажется, что попадание банков маркетплейсов в категорию системно значимых высоковероятно. Да, и оно произойдет независимо от нашего желания или нежелания, партнерства, это никоим образом не повлияет на это решение. Но для банков маркетплейсов это решение будет безболезненным. Почему? Что такое критерии системной значимости и попадание в него? Это повышенные требования к капиталу, распространение на них надбавок. Соответственно, если вы посмотрите публичную отчетность банков маркетплейсов, то достаточность капитала там измеряется, поскольку они только-только запустились, 80-100%, то есть теми значениями, которые для классических банков являются гигантскими. Поэтому для них прохождение даже после попадания в списки системно значимых банков и ужесточение с точки зрения регуляторики будет посильным. Я считаю, что это высоковероятное событие ближайшего будущего. Нашу позицию никто спрашивать не будет. Такие прецеденты были, и банки маркетплейсов легко пройдут, даже если они попадут в эти списки.То есть, входя потенциально в капитал и становясь совладельцем Wildberries Банка, вас это требование по-прежнему не смущает, оно остается в силе?Дмитрий Пьянов: Не смущает.Второй вопрос: все банки, кроме указанных выше, обращали внимание и протестовали против того, что клиенты кэптивных банков маркетплейсов получают дополнительные существенные льготы при оплате товаров на этих маркетплейсах. Считали это нерыночной практикой и требовали, чтобы независимо от средства платежа у клиентов всех банков были одинаковые условия. Эта позиция теперь сохраняется или меняется?Дмитрий Пьянов: Только сейчас завершилась панельная дискуссия, на которой наш регулятор в лице Банка России Владимира Чистюхина провозгласил важнейшие пункты для регулятора во взаимодействии банков и маркетплейсов. Соответственно, этот пункт — это, по сути, неизменность цены, вне зависимости от того, через какой банк производится транзакция, — назывался как один из трех важнейших для регулятора. И был тезис о том, что в этих пунктах будет принципиальная позиция Банка России. Соответственно, она, может быть, будет требовать законодательных или регуляторных изменений или фиксации в меморандумах, которые сейчас подписывает Минэк с маркетплейсами. Мы в новой роли хотели бы продления свободы, когда маркетплейс имел бы свободу определения, как он формирует свою программу лояльности. Но позиция регулятора и здесь будет иметь доминирующий характер. Это вопрос времени и жесткости способа урегулирования этого вопроса. В новой ситуации мы бы хотели иметь период коммерческого, неинвазивного влияния на это решение маркетплейсов.То есть вы бы сейчас хотели, чтобы пока все осталось?Дмитрий Пьянов: Абсолютно верно.Но Центральный банк говорит, что не останется.Дмитрий Пьянов: Для них это принципиальный пункт. Мы сегодня услышали, что это на первом месте из трех принципиальных пунктов.Тогда совсем простой вопрос: когда банк ВТБ фактически станет совладельцем Wildberries Банка, клиенты ВТБ получат дополнительные льготы при покупках именно на этом маркетплейсе?Дмитрий Пьянов: Если это к тому моменту не будет противоречить регулированию, да.Это важный ответ. Теперь другие темы. В ходе форума прозвучало мнение, высказанное Минфином и целым рядом других финансовых чиновников, о необходимости перевести всех пенсионных «молчунов» в программу долгосрочных сбережений. Это программа, которую все банки, включая ВТБ, очень активно предлагают клиентам. Прокомментируйте, пожалуйста, во-первых, почему в эту сторону идут мысли. Насколько эта программа популярна среди клиентов ВТБ? Если недостаточно популярна, то почему?Дмитрий Пьянов: Давайте прокомментируем с точки зрения государственных интересов. Все знают, что в российской экономике дефицит длинных денег. Длинные деньги нужны во многом для долгосрочных проектов, проектов инфраструктурного строительства, которые в значительной части сейчас финансируются в России из Фонда национального благосостояния, например. В этом инфраструктурном строительстве активно участвуют пенсионные деньги, которые вкладываются в концессии, в частно-государственное партнерство, и таким образом на большее количество финансовых плечей распределяется эта нагрузка в длинных проектах. При этом пенсионеры не страдают от этого, потому что там есть понятная доходность, и это обычно низкорискованные проекты, в которых коммерческие риски тоже покрываются бюджетом, как, например, по платным дорогам или по развитию железнодорожной сети. Есть целый пласт в триллионах рублей в деньгах, которые связаны с «молчунами». По ним в законе предусмотрена очень консервативная стратегия инвестирования…То есть ВЭБ не может эти деньги инвестировать — они в нем просто хранятся?Дмитрий Пьянов: Абсолютно верно. По инвестиционной декларации «молчун» — это слабая сторона договора. Он просто не высказался, не скоммуницировал экономически рациональное решение. И в этой ситуации, по сути, для защиты этой слабой стороны предусмотрена очень консервативная стратегия инвестирования пенсионных денег «молчунов». И поэтому, наверное, один из самых важных мотивов — это открыть фонд пенсионных накоплений «молчунов» для такой же возможности инвестирования, как и другие пенсионные деньги в стандартных негосударственных пенсионных фондах. Поэтому в этом я вижу мощную государственную мотивировку.Но ПДС и просто негосударственные пенсионные фонды — это не одно и то же.Дмитрий Пьянов: Да, это не одно и то же. С точки зрения программы ПДС, которая не касается «молчунов», а касается волеизъявления клиентов пенсионных фондов, банки предлагают комбопродукты, повышенную ставку по депозиту, если клиент банка переведет часть своих средств в ПДС. Да, это пока небольшие суммы. А Минфин видел бы в ПДС, по сути, будущую программу пенсионного обеспечения всего населения России. То есть самообеспечения. Это и размеры соинвестирования — они очень небольшие. И размеры налоговых льгот — они тоже очень небольшие. То есть это пока привлекает клиентов сравнительно мелкими чеками для пенсионных накоплений. Поступала общесекторальная статистика, согласно которой, к сожалению, молодое поколение слабо вовлекается в ПДС.Молодому поколению вообще сложно вычислить, в чем пряник, если переводить небольшие деньги на долгий срок.Дмитрий Пьянов: Я понимаю. Поэтому если рассматривать ПДС в качестве новой системы накопительного пенсионного обеспечения в России, я знаю, что и Минфин хотел бы более активного развития. Но условия этой программы пока стимулируют мелкие чеки. Только те, кто уже подходит к пенсионному возрасту, начинают задумываться о ПДС с комбопродуктами. То есть для многих мотивация ПДС — это получить дополнительный процент по депозиту.Каждый раз, когда захожу в отделение банка, мне предлагают положить деньги именно на ПДС и тратят много своего и моего времени. То есть банки в этом так заинтересованы?Дмитрий Пьянов: Конечно, банки получают комиссию за продажу ПДС от пенсионных фондов.А других интересов, кроме комиссии, у банков нет? Или это тоже формирование более долгосрочной пассивной базы?Дмитрий Пьянов: У многих банков в структуре есть свои НПФ: у нас есть, у «Сбера» есть. Для банков, которые строят свои экосистемы, предлагая все больше и больше своих продуктов клиентам, есть показатели количества продуктов группы на одного клиента. Это показатель, который тоже драйвит продажи.Сначала «Сбер» в прошлом году, теперь ВТБ — все показывают сокращение штатов. Кстати, ВТБ при этом увеличивает количество отделений — в отличие от «Сбера», который их сокращает. Это общий тренд среди банков? И чем он вызван?Дмитрий Пьянов: Любая коммерческая организация, банки в том числе, если действительно коммерческий приоритет и приоритет экономической эффективности возведен на первое место, обязана работать с собственной эффективностью. Для банковского сектора таким показателем является Cost-to-Income — отношение расходов к доходам. Есть рабоче-крестьянское правило: лучшие банки в мире тратят треть или меньше трети того, чего они зарабатывают. Если банк только монорозничный, это может быть, особенно на развороте региональной сети, до 50%, то есть половина доходов. Более 50% является просто моветоном. Инвестиционные банки, которые зарабатывают много малым количеством людей, могут легко иметь 20-процентное соотношение Cost-to-Income. Вы знаете, какая у нас ситуация с рынком труда. Банки тоже конкурируют на рынке труда. У банков тоже есть курьеры, которые доставляют карточки, банковские продукты. Есть работники фронт-офиса. Мы конкурируем за эти ресурсы с курьерами маркетплейсов, с работниками зала продуктового или непродуктового ретейла. В текущей ситуации с рынком труда лучше, чтобы тот же самый бизнес делался с меньшим количеством трудовых ресурсов.Это, в общем-то, аксиома. Но почему так получается, почему такие цифры? У вас, по-моему, сокращение на 15% за год.Дмитрий Пьянов: Цель по оптимизации — 10%. Важное влияние имеет искусственный интеллект. Например, у каждого банка есть теперь такое понятие, как цифровой сотрудник. Это кусок кода, который обучен и в состоянии выполнить то, что раньше выполнял живой человек. Развертывание искусственного интеллекта в линейных функциях позволяет экономить 20-25% рабочего времени.